+38(096)355-29-29
Books Second Life
Відповідаємо на дзвінки

Пн-ПТ: 10:00-19:00
Сб: 11:00-15:00
Нд: Вихідний

Адреса
Київ, вул. Велика Васильківська 74, офіс 10

О чем мы молчим с моей матерью. 16 очень личных историй, которые знакомы многим Мишель Филгейт

Код: 2588

Промовляння всього, що ми не могли сказати так довго, — один із способів зцілити наші стосунки з іншими і, найголовніше, із самими собою. На сторінках книги шістнадцять талановитих письменників діляться переживаннями та думками, які вони так і не наважилися обговорити зі своїми матерями, і яке значення це мало для них у результаті.

Показати анотаціюЗгорнути
Наявність:
На складі залишилась тільки 1 одиниця
345 грн.
328 грн.

Характеристики О чем мы молчим с моей матерью. 16 очень личных историй, которые знакомы многим

Обкладинка
М'яка
Мова
Російська
Дата видання
2020
ISBN
978-5-00146-526-3
EAN-13
9785001465263
К-ть сторінок
336

Про книгуО чем мы молчим с моей матерью. 16 очень личных историй, которые знакомы многим

Промовляння всього, що ми не могли сказати так довго, — один із способів зцілити наші стосунки з іншими і, найголовніше, із самими собою.

На сторінках книги шістнадцять талановитих письменників діляться переживаннями та думками, які вони так і не наважилися обговорити зі своїми матерями, і яке значення це мало для них у результаті.

Автор книги, Мішель Філгейт, ще студенткою почала писати твір про свого вітчима. Їй знадобилося понад десять років, аби зрозуміти, що насправді їй хотілося розповісти та пояснити: як його поведінка вплинула на її стосунки з матір'ю. Відразу після публікації есе стало вірусним, їм поділилися в соціальних мережах Енн Ламотт, Ребекка Солніт та багато інших. Саме це наштовхнуло автора на ідею збірки щирих есеїв про стосунки з матерями.

Хоча деякі автори цієї книги не спілкуються зі своїми матерями, інші, навпаки, дуже близькі. Леслі Джеймісон пише про спробу з'ясувати, ким була її, начебто, ідеальна мати, перш ніж стати мамою. У веселому оповіданні Кеті Ханауер нарешті отримує шанс поговорити зі своєю матір'ю, яку постійно перериває її владний (але милий) батько. Андре Асіман пише про те, як змінюється погляд на світ, якщо мама глуха. А Джуліанна Багготт розповідає про маму, яка ділиться з нею абсолютно всім.

Філгейт пише: «Мама це наш перший будинок, і тому ми завжди намагаємося повернутися». Тема, яка надто довго була оточена мовчанням, нарешті набула голосів.

Ще...Згорнути

Передмова О чем мы молчим с моей матерью. 16 очень личных историй, которые знакомы многим

Когда я готовлю говядину по-бургундски по рецепту Айны Гартен, моя мама будто стоит рядом. Помешивая ароматный бульон, я мысленно возвращаюсь в детство, на родительскую кухню. Мама проводила там почти все свободное время. К празднику она пекла маковое печенье с малиновым джемом или «поцелуйчики» из арахисовой пасты, а я помогала ей месить тесто.

Стоя у плиты, я ощущаю мамино присутствие. Я всегда думаю о ней на кухне — в ее родной стихии. Добавить говяжий бульон и свежий тимьян… немудреные действия вселяют в меня уверенность. Если точно соблюдать рецепт, потом пальчики оближешь. Но ближе к ночи, несмотря на плотный ужин, у меня от голода будет ныть желудок.

Мы с мамой редко разговариваем. Готовить по рецепту мне ничего не стоит. Другое дело — общаться с мамой и тем более писать о ней.

Мне понадобилось двенадцать лет, чтобы закончить эссе, из которого родилась идея этого альманаха. Я начала писать «О чем мы молчим с моей матерью» еще будучи студенткой Нью-Гемпширского университета, под впечатлением от сборника Джо Энн Бирд «Мальчики моей юности». Тогда я поняла, что такое эссе о себе: предъявление прав на свою историю. В то время еще свежи были воспоминания об издевательствах отчима, я злилась на него. Дома при нем я испытывала постоянный страх и мне хотелось исчезнуть, что я в итоге и сделала.

Чего я тогда не осознавала, так это того, что пишу не про отчима. В жизни все сложнее, и порой трудно смотреть правде в лицо. На то, чтобы осмыслить и сформулировать все, что я хотела выразить, ушли годы. Желание (и потребность) писать пробудили разрушенные отношения с матерью.

Мое эссе опубликовали в Longreads в октябре 2017 года, рядом со статьей про Харви Вайнштейна. Движение #MeToo как раз набирало обороты. Казалось бы, идеальный момент. Но в день публикации я до рассвета проснулась от ужаса, что все узнают обо мне такие личные вещи, и больше не сомкнула глаз. Я гостила у друзей в Сосалито и вышла на улицу, прихватив ноутбук. Солнце еще не показалось, воздух был тяжелым от дыма лесных пожаров. На клавиатуре оседал пепел. Как будто горел весь мир. Казалось, я сжигаю собственную жизнь. Жить с болью, причиненной матерью, — это одно. А обессмертить ее в словах — совсем другое.

Сокровенные признания порождают в душе болезненное одиночество. Хотя я не была одинока. У каждого человека есть мать, пусть даже недолго. Отношения между матерью и ребенком не всегда идеальные. При этом в обществе подразумевается, что праздники все проводят в семейной идиллии. Перед каждым Днем матери я морально готовлюсь к лавине постов о сильных, любящих женщинах, воспитавших замечательных отпрысков. Я рада за них, но все-таки мне немного больно. И не только мне — многим в этот день напоминают о том, чего они лишены. Одни оплакивают преждевременную кончину матери, а другие никогда не знали ее. А кто-то думает, что, хотя его мать жива, она ничего не сумела дать своему ребенку.

Идеал матери — это защитница: она заботится о детях, делает для них все необходимое и поддерживает их, а не подавляет. Однако мало кто скажет, что у него идеальная мать. Что бы она ни делала, совершенство, скорее всего, недостижимо. «Возможно, мы все в такой момент чувствуем перед собой огромную зияющую пропасть, когда наша мать совершенно не соотносится с тем, что, на наш взгляд, должно подразумевать понятие матери, и со всем тем, что это, по идее, должно бы нам давать», — пишет Линн Стеджер Стронг в этой книге.

Такое несоответствие — это нормальный и необходимый опыт познания жизни, но иногда оно оставляет неизгладимый след. Наш общий инстинкт — избежать боли любой ценой. Мы закапываем ее глубоко в себя, пока не перестанем чувствовать и не забудем о ее существовании. Мы делаем так, чтобы выжить. Но это не единственный способ.

Если выговориться, станет легче. Это по-взрослому. Признавшись в том, о чем вы по какой бы то ни было причине долго молчали, вы улучшите отношения с окружающими, а главное — с собой. И вместе это делать проще, чем в одиночку оказаться в лучах прожекторов.

По-разному сложились отношения с матерями у писателей, объединенных этой книгой: одни с ними не общаются, а другие, наоборот, очень близки. Как выразилась Лесли Джемисон, «рассказ о ее любви ко мне или о моей любви к ней звучал бы как одна большая тавтология: именно мама всегда определяла мое представление о том, что такое любовь». Лесли прочитала неопубликованный роман бывшего мужа матери, чтобы узнать, какой она была до ее рождения. Кэти Ханауэр в своем увлекательном произведении рассказывает, как ей наконец удалось поговорить с мамой без участия властного (но всеми любимого) отца. Дилан Лэндис размышляет, насколько близкими были отношения между его матерью и художником Хейвудом Биллом Риверзом. Андре Асиман описывает жизнь с глухой от рождения матерью. Мелисса Фебос рассматривает отношения с матерью-психотерапевтом через призму мифологии. А Джулианна Бэгготт делится тем, каково это, когда мама рассказывает тебе абсолютно все. Сари Боттон пишет, как ее мать превратилась в своего рода «классового врага», когда разбогатела, и в чем отношения между ними усложнились.

Некоторые эссе пронизаны болью. Брэндон Тейлор с непостижимой нежностью пишет о матери, морально и физически его унижавшей. Найоми Мунавира рассказывает об иммиграции, психических болезнях и домашнем насилии. Кармен Мария Мачадо анализирует свое двойственное отношение к родительству, связанное с холодностью матери. Александр Чи задается вопросом, зачем он хотел оградить мать от информации о пережитом им в детстве сексуальном насилии. Киезе Лаймон объясняет матери, почему он посвятил ей свои мемуары: «Теперь, осуществив свой замысел, я понимаю: проблема нашей страны не в том, что нам не удается спокойно сосуществовать с людьми, партиями или политиками, с которыми у нас есть разногласия. Проблема в том, что мы ужасны в своей, как нам кажется, искренней любви к людям, родным местам и политикам, к которым мы как будто питаем склонность. Я написал для тебя „Тяжеловеса“, потому что хотел, чтобы мы оба научились друг друга любить». Бернис Макфадден рассказывает, как живуча клевета: ее помнят десятилетиями.

Надеюсь, моя книга станет путеводной звездой для всех, кто не смел открыть правду о себе или своей матери. Чем чаще мы сталкиваемся с тем, чего не можем, не хотим или не знаем, тем лучше понимаем друг друга.

Я скучаю по маме, которую знала до ее встречи с отчимом, и даже немножко по той, которая вышла за него замуж. Иногда я представляю себе, что дам ей прочитать эту книгу. Вручу за обедом, приготовленным в ее честь. И скажу: вот почему мы никогда не говорили по душам. Вот что я думаю. Я все написала. Это тебе.

Ще...Згорнути
Наказания напрасны
Хорошая психологическая книга со множеством приведённых примеров. Раскрывает суть взаимоотношений между родителями и...
Дивитися всі відгуки →